Лариса Зелькова: «Помогать нужно тем, кто завтра станет сильным и поможет другим»

В феврале этого года основатель российской компании «Интеррос» Владимир Потанин вместе с собственником «Интерпайпа», украинским предпринимателем Виктором Пинчуком присоединились к инициативе Б.Гейтса – У.Баффета Giving Pledge. Миллиардеры пообещали потратить половину своего состояния при жизни или после смерти на благотворительные цели. Потанин, как и Пинчук – пионер этого движения в своей стране.

Главе «Интерроса» есть чем поделиться (его состояние Forbes оценил в $14,3 млрд), и он это активно делает. На какие проекты седьмой номер в списке богатейших бизнесменов России жертвует десятки миллионов долларов, ForbesУкраина рассказала гендиректор его благотворительного фонда Лариса Зелькова.

– Многие бизнесмены и в России, и в Украине занимаются благотворительностью, создают фонды, оказывают адресную помощь. Как понять, эффективно ли работает благотворительный фонд?  

– Эффективность в бизнесе померить очень просто – есть прибыль, значит, компания работает хорошо. Благотворительный фонд – это некоммерческая структура, у нее нет дохода, она не получает прибыль. В таком случае можно обсуждать, насколько эффективно управляются благотворительные программы. Можно смотреть, сколько стоит администрирование тех или иных проектов. Можно рассуждать о том, как качественно организовано проведение конкурсных отборов. Но все равно подсчитать эффективность в благотворительности невозможно.

– Как в таком случае поступает ваш фонд?  

– Мы берем во внимание эффективность достижения целей. К примеру, наш фонд в 2000 году запустил самую большую образовательную стипендиальную программу в стране. С начала ее работы и по сегодняшний день стипендии Потанина получили 15 600 студентов, 12 000 из которых уже закончили вузы. Наша цель – поддержать талантливых ребят, будущих профессионалов, показать им, что в нашей стране, получив хорошее образование, можно стать успешным, востребованным человеком в любой области жизни. Наш фонд дает им для старта такую возможность, выплачивая 5000 рублей ежемесячно.

Как измерить эффективность этой программы? Мы для себя вывели некую формулу – строчка в резюме о том, что человек был стипендиатом Потанина, и высокая оценка этого факта со стороны работодателя. «Стипендиат Потанина», как бренд и как статус, должны квалифицировать человека как очень качественного работника. В таком случае мы будем понимать, что свою работу по поддержке талантливых студентов выполняем эффективно.

– Вы отслеживаете резюме своих стипендиатов?

– Отслеживать резюме 15 000 человек, которые от тебя уже никак не зависят, довольно трудно. Но приятно видеть, всякий раз, когда к нам попадает в руки резюме нашего стипендиата, что он об этом написал. Для нас это знак того, что мы правильно и эффективно отбираем лучших студентов. То есть, для них статус «стипендиат Потанина» – это возможность заявить об этом при устройстве на работу, это вопрос самоидентификации, ощущения того, что у них есть ресурс для профессионального личностного роста.

– Как работодатели реагируют на строчку «стипендиат Потанина» в резюме?

– Мы знаем, что работодатели очень хорошо относятся к нашим стипендиатам. Более 80% из них после окончания вуза работают по специальности, для российских вузов нормальный показатель – 50%. У нас почти 100% трудоустроенных в принципе.

– Стипендиаты украинского миллиардера Виктора Пинчука, которые обучаются за границей, по окончании вуза должны пять лет отработать в Украине по специальности. У вас есть какие-то требования к вашим стипендиатам?

– Мы нашу программу распространяем только на российские университеты, и у нас нет специальных условий для выпускников. 

– При трудоустройстве в компании Потанина ваши стипендиаты имеют преимущества? 

– У нас нет квот ни на факультеты, ни на специальности. Каждый год стипендию фонда получают 1200 студентов самых разных профессий. Бизнес Владимира Потанина, каким бы он разнообразным и обширным ни был, не нуждается в притоке такого количества специалистов. Мы никогда не увязывали деятельность фонда с потребностями в кадрах для бизнеса Потанина. У нас бывали случаи, когда выпускники нашей программы приходили устраиваться на работу в компании «Интерроса» – и мы на общих основаниях кого-то брали, а кого-то нет. 

– Помимо образовательной программы, у фонда есть еще проект по поддержке музеев.

– Второе наше направление – это конкурсные программы в области инноваций в сфере культуры. Мы поддерживаем различные музейные проекты на территории России. Ежегодно в нашем конкурсе принимает участие 300-500 заявок со всех концов страны. 15-20 музейных проектов получают грант, максимальный размер которого – 2 млн рублей.

Наша задача – дать возможность музеям не просто получить грант на реализацию какой-то идеи, а научиться без гранта создавать для себя возможности по привлечению публики, создавать новые экспозиции, работать с туристическими организациями, становиться частью туристической инфраструктуры своего региона. Цель программы – развить институции, которые сохраняют и развивают культурно-историческое наследие России.

– Насколько увеличивается количество посетителей, после того как музеи получают от вашего фонда грант и внедряют проект?

– У нас такого критерия оценки нет, поэтому о количестве посетителей ничего сказать не могу. Знаю, что очень сильно меняется качество. Причем даже в тех музеях, которые гранты не получают. В Калининграде есть исторический музей, который участвовал в нашем конкурсе на протяжении пять лет. Первые четыре выходил в полуфинал, но грант не получал. А на пятый год этот музей выиграл, и его директор на церемонии чествования победителей сказала: «Я хочу сказать спасибо фонду Потанина, но не за то, что вы сейчас дали нам этот грант, а за то, что предыдущие четыре года вы нам его не давали».

Сотрудники этого исторического музея за четыре года на наших проектно-образовательных семинарах для музейных работников познакомились со специалистами, которые помогли им сделать работу более качественной, научили взаимодействовать с муниципальными властями. Музей нашел поддержку у жителей Калининграда, осуществил три волонтерских проекта, научился работать с местными СМИ, понял, как стать нужным и востребованным в городе. Думаю, тут как раз можно говорить об эффективности.

– В фондах украинских бизнесменов обычно есть три направления деятельности – образование, культура и здравоохранение. Почему у вас нет здравоохранительных проектов?

– Владимир Потанин считает, что помогать нужно тем, кто завтра станет сильным и сможет помочь другим. Это наша цель – развивать тех, кто выведет нашу страну на совершенно новый уровень в разных областях, в том числе и в социальной. Помощь больным – важная задача, но не наша. У нас в стране есть много фондов и отдельных доноров, которые с удовольствием помогают такого рода проектам и людям.

Потанин считает, что помогать нужно тем, кто завтра станет сильным и сможет помочь другим. Помощь больным – важная задача, но не наша

– Каким бюджет фонда Потанина был в 2012 году?

– Примерно $10 млн.

– Бюджет растет или остается стабильным?

– Последние пять лет – стабильный.

– Состояние Потанина, по оценкам Forbes, составляет $14,3 млрд, у нашего миллиардера Рината Ахметова – $15,4 млрд. Но фонд Ахметова в 2012 году потратил на благотворительность $22,5 млн, а фонд Потанина – в два раза меньше…

– У Потанина есть и другие благотворительные проекты. К примеру, он делает взносы в эндаумент МГИМО, «Эрмитажа», в Фонд поддержки олимпийцев и строительство Российского международного олимпийского университета. В прошлом году, помимо взносов в наш фонд, Потанин потратил на благотворительность более $50 млн.  

– Потанин вмешивается в работу фонда?

– Он – председатель попечительского совета нашего фонда. Раз в год он заслушивает наши отчеты, утверждает бюджет фонда и предоставляет ресурсы. В операционную деятельность он не вмешивается.

– В Международном рейтинге благотворительности, который делает Charities Aid Foundation, Украина и Россия находятся даже не в сотне. Почему?

– К сожалению, страны бывшего Советского Союза мало вовлечены в благотворительную деятельность. Вся проблема – в отсутствии традиций. К примеру, в США вовлеченность населения в эту сферу находится на уровне 60%. И что очень важно – речь идет о людях всех уровней доходов, от миллионеров до обывателей.

До тех пор, пока простые люди не смогут участвовать в благотворительной деятельности, это будет только уделом богатых.